(no subject)

Петр Николаич М. устал. Безысходно пугал минут сорок Машу Джанкфрау, прежде чем узнаваемыми костюмированными eye-стопперами из «Шоколадного Пушкина» разрядил напряжение. С января появились новые песни и тексты, у них усталая заплетающаяся походка; впрочем такой же слушал и я. После танцев оказался вдруг в двух шагах от ПНМ, воскресающего после спектакля. Пользуясь случаем, поговорил с Ковригой о литовском концерте на DVD, но, как говорил Лебовски, «тут очень много подводных течений, свои трудности, есть доводы за и есть против...» В общем, если Петр забрал в свои руки изготовление звука и обложек сиди, то и вижуалз он монтировать никому не отдаст. Под конец, один из рыцарей печального возраста, стоявший в проёме в вязаной кофте и набитый соломой, вдруг ожил и, представившись пожарником и секьюрити театра, all-in-one, начал всех волшебно прогонять, обронив на Мамонова: «Этого знаю! Он может побыть. А все остальные...» Маше, кажется, он понравился больше всех. А мне больше всех показался Лёня Федоров, «Лиловый день», наконец-то я вышел на этот сиди, если кто хвалил – то вот надо умножить на два или на три.